.: Футбол. Тет-а-тет
Сергей Андреев: «Уроки Долматова усвоил на всю жизнь»
П
осле того, как в разгар сезона-1991 воспитанник воронежского футбола Сергей Андреев не приглянулся новому наставнику «Кубани» Юрию Марушкину и после полугодичного пребывания в Тимашевске уехал в Санкт-Петербург, он не раз возвращался на юг России. Спустя 2 года транзитом через черкесский «Нарт» он оказался в майкопской «Дружбе», которая под руководством Софербия Ешугова заработала себе в первой лиге славу «грозы авторитетов». Однако когда в 1999-м Ешугова пригласили в «Кубань», тот, не долго думая, позвал с собой цепкого и быстроного защитника Андреева, и его второй приход в главную команду Краснодарского края оказался гораздо более удачным - 4 сезона в стане желто-зеленых и статус капитана. Увы, по окончании сезона-2002 контракт с Сергеем клуб не продлил, и он уехал в Казахстан, где с «Тоболом» и «Женисом» завоевал Кубок и медали чемпионата страны, но впоследствии вернулся в Майкоп, где живет и по сей день.
О собственном игровом почерке, особенностях тренерского стиля Софербия Ешугова и Олега Долматова и многом другом Андреев рассказал в беседе с корреспондентом «Независимой спортивной газеты».
фото: Максим Герасин
РОЗЫ ГАЛИЦКОГО
И ЧУДО ИЗ АСТАНЫ
- Сергей, насколько я знаю, вы сейчас вне большого футбола. Если не секрет, чем же занимаетесь по окончании карьеры?
- Честно признаться, не хотел заканчивать с футболом рано, но получилось так, что в 35 у меня уже не оказалось предложений. Сейчас занимаюсь собственным бизнесом и собираю команду единомышленников. Почему именно бизнес? Идею мне подал человек, которому я безмерно верю - он обещал всегда мне помогать и действительно помогает по сей день. Согласитесь, нынче большая редкость встретить человека, исполняющего свои обещания.
- Выходит, раньше вы были капитаном футбольной команды, а сейчас - команды в собственном бизнесе. Эти роли в чем-то похожи?
- В обоих случаях нужно не бояться брать на себя ответственность и выполнять то, о чем говоришь. Однако в бизнес-команде у нас друг с другом очень близкие и доверительные отношения, чего в команде футбольной капитану можно добиться разве что с ассистентом главного тренера. А вот у самого главного тренера таких отношений с игроками быть не должно, потому что он выше их по иерархии, больше всех отвечает за результат и никаких гарантий футболистам не дает.
- А с кем из тех наставников, с которыми довелось поработать, у вас складывались более-менее близкие отношения?
- Такие отношения у нас были с Владимиром Васильевичем Мухановым в кустанайском «Тоболе», куда он позвал меня перед сезоном-2003 - тогда мы стали вице-чемпионами Казахстана. Отчасти к таковым отношениям можно причислить и наше давнее знакомство с Софербием Бачмизовичем Ешуговым, под началом которого я сначала провел 4 сезона в майкопской «Дружбе», а затем вместе с ним в начале 1999-го ушел в «Кубань». Причем в Краснодар я приехал лишь по просьбе Ешугова, иначе наверняка составил бы компанию в пермском «Амкаре» нынешнему тренеру «Краснодара» Олегу Фоменко.
- Не жалели впоследствии, что не перебрались в Пермь?
- Не жалел, потому что «Кубань» при Ешугове ставила перед собой амбициозные задачи. Хотя в «Амкаре», где я был на сборах, тогда царила великолепная атмосфера. Такой же микроклимат, со слов Фоменко, создал в «Краснодаре» и Сергей Галицкий: представьте, он даже покупает букеты роз, чтобы игроки команды дарили их женам после тренировок!
- Вы со столь семейной атмосферой в команде когда-либо сталкивались?
- Знаете, командная атмосфера - вещь субъективная, поэтому отвечу так: почти везде, где я играл, мне было комфортно. Исключение составляет, пожалуй, лишь период пребывания в петербургском «Динамо» в 1992-м, когда мне так и не удалось установить нормальные отношения с главным тренером Владимиром Прониным. Дело в том, что тот все время сравнивал меня с моим предшественником на позиции последнего защитника Марковым и, не сумев подстроить командную схему под меня, отводил мне другие роли, от крайнего защитника до опорника, и такие эксперименты я не мог понять, не видел в них целесообразности.
- А вы изначально стали играть последнего защитника или в школе пробовали себя в других амплуа?
- В раннем детстве, когда еще не попал в специализированную школу, был правым хавом, но мой детский тренер Алексей Иванович Шамарин видел меня последним защитником. По словам Иваныча, во время просмотра его поразило, как я ловко распоряжался мячом, и поэтому он целый год уговаривал моих родителей, чтобы меня перевели в спецкласс. Но мама хотела, чтобы я уехал учиться в Санкт-Петербург, и слышать не желала о футболе. В итоге я заявил, что в любом случае стану футболистом, и тогда мне поставили условие - можешь ходить в Воронеже в спецкласс, но при этом должен учиться на «четыре-пять», а также закончить музыкальную школу. Потому у меня в аттестате лишь четыре «четверки» и, плюс к тому, дома лежит красный диплом по классу фортепиано.
- Учиться вам на самом деле нравилось?
- Да. Я учусь и сейчас, поскольку мое нынешнее занятие бизнесом предполагает развитие личности. В частности, теперь понимаю, что к любому человеку можно найти подход - просто нужно знать, как это сделать. Правда, по характеру я человек коммуникабельный и в коллективе, тьфу-тьфу, всегда адаптировался хорошо. Но при этом отмечу, что в спорте в переговорах по условиям контракта и других подобных случаях коммуникабельность не должна превращаться в видимость уступки, поскольку тогда она нанесет тебе только вред.
- Часто применяли свой талант дипломата для сглаживания конфликтов в команде?
- В 1999-м и 2000-м в «Кубани» был отличный микроклимат отчасти благодаря тому, что мы с вратарем Эдиком Тучинским и представителями тренерского штаба устраивали в сложных ситуациях подобие «мозгового штурма» и решали, как поступить. Бывало и так, что заступались перед Ешуговым за некоторых ребят - за тех же Сашу Саенко и Андрея Пахтусова, у которого имелись проблемы с лишним весом. Но обычно оказывали кому-то из ребят поддержку, просто подойдя и дружески похлопав их по плечу - это лучше любых слов доказывало, что мы в них верим. А вот в астанинском «Женисе», куда я перебрался в 2005-м из «Тобола» вслед за Мухановым, я чувствовал, что тренер в меня не верит, и это оказывало на меня примерно такое же воздействие, как на Юру Жиркова в «Челси»: вроде тренируешься не хуже остальных, а в состав не попадаешь. Но, при всем при том, я держал себя в тонусе, и перед полуфинальной и финальной играми Кубка страны выяснилось, что тренер рассчитывает на меня как на проверенного бойца. В итоге Кубок мы взяли, скрасив этим неудачное выступление в чемпионате.
- Что вы подразумеваете под неудачным выступлением?
- Шестое место. Дело в том, что, по сложившейся там негласной традиции, желательно, чтобы чемпионом страны стала команда из официальной столицы Астаны или же неофициальной, то есть Алма-Аты, и мы всерьез рассчитывали на золотые медали. Однако чемпионом тогда, вопреки традиции, стал «Актобе», который затем 3 года брал золото за счет спонсорских вливаний. Но сейчас все «нормализовалось», и чемпионом второй год становится «Астана».
- Выход «Астаны» в групповой этап текущего розыгрыша Лиги чемпионов стал для вас откровением?
- Не совсем, поскольку я понимаю, что на этот успех брошены консолидированные силы многих местных бизнесменов и футбольных людей. В квалификации астанинцы уверенно прошли словенский «Марибор», финский ХИК и кипрский АПОЭЛ и затем в компании «Бенфики», «Галатасарая» и мадридского «Атлетико» не были мальчиками для битья. А все потому, что к этому достижению «Астана» шла долгие годы, и начало этого процесса я в свое время застал.
ЧИСТЫЕ БУТСЫ И ТАКТИЧЕСКАЯ ХОДЬБА
- В Казахстане вы брали Кубок страны и становились призером чемпионата, но так и не выиграли золотые медали. В душе сожалеете об этом?
- Гораздо больше сожалею о том, что так и не поиграл в высшей лиге России, хотя такая возможность была. Например, после того как в стыковых матчах за выход в первую лигу в октябре 1999-го «Кубань» по сумме двух матчей уступила тольяттинской «Ладе», зимой я ездил на сборы в «Ростсельмаш», который тогда тренировал мой более именитый однофамилец Сергей Васильевич Андреев. Помню, когда он выстроил команду для представления новичков и назвал мое имя, то потом повернулся ко мне и в шутливой форме сказал: «Ко мне обращаться на Вы и шепотом». Эта деталь отражает ту веселую атмосферу, которая тогда царила в команде, несмотря на то, что звезд там хватало, начиная от Димы Кириченко и заканчивая Геной Степушкиным и Юрой Колотовкиным. Тот же Колотовкин удивил тем, что прямо во время втягивающего сбора ночью уехал на охоту и вернулся только под утро с фотографиями подстреленного волка! Тренировки у Андреева были тяжелые, но интересные, и вообще по разговорам и отношению к делу я чувствовал, что нахожусь в команде высшей лиги. Но, увы, «Кубань» и «Ростсельмаш» между собой так и не договорились, и я вернулся в Краснодар…
- В дальнейшем сталкивались с такими же проявлениями профессионализма, как в «Ростсельмаше»?
- Такое наблюдалось в Кустанае. Мы обычно тренировались на поле бывшего колхоза, и после дождей оно превращалось в грязевое месиво, но Муханов требовал от нас, чтобы на занятие мы выходили в тщательно вычищенных бутсах. Однажды кто-то из ребят явился на тренировку в сильно замызганных «коржиках», и ему сразу был задан вопрос: «Почему бутсы в таком состоянии?» На это последовал ответ: «Но ведь на поле грязь, зачем же их чистить?» Но последнее слово осталось за тренером: «Важно не состояние поля, а то, как ты относишься к своему инструменту». А в «Кубани» в мою бытность больше всех следил за чистотой бутс Володя Пантюшенко, и когда он увидел грязевое месиво в Саранске, на котором нам 1 ноября 2000-го предстояло сыграть в первом стыковом матче за выход в первую лигу с местной «Светотехникой», он сказал: «Да ну, буду я обувь здесь портить»! Однако в итоге Володя забил тогда гол, решивший судьбу двухматчевого противостояния.
фото: Валерий Крачунов
- В играх со «Светотехникой» «Кубань» учла свои ошибки годичной давности?
- Да, неудачный опыт противостояния с «Ладой» действительно сыграл нам в плюс. Хотя сразу после домашнего матча, в котором мы не добились победы над тольяттинцами, было ощущение, что весь сезон пошел насмарку. В принципе, обе команды были равны по силам, но дома мы пропустили ранний гол, о нежелательности чего предупреждал Ешугов, а вскоре остались вдесятером из-за удаления Юры Габискирия… Удаление - это нарушение дисциплины, и в таких матчах, как стыковые, в которых цена ошибки слишком велика, подобного допускать нельзя. И в поединках со «Светотехникой» мы себе такого уже не позволяли.
- За свою карьеру вы удалялись считанные разы. Как удавалось избегать грубости?
- Отчасти умение чисто отобрать мяч даруется природой, и в этом плане образцом для меня был экс-спартаковец Москвы Тчуйсе. А чтобы не доводить ситуацию до подката, ты должен правильно прочитать эпизод, рассчитать прием и правильно его выполнить. Шамарин в школе говорил нам, что в идеале защитник должен сыграть на опережение. Не получилось - тогда плассируйся и не дай сопернику развернуться, а коли совсем опаздываешь, тогда уж делай подкат. Ну а фол означает, что ты не выполнил ничего из вышеперечисленного списка.
- Но ведь есть еще такое понятие, как тактический фол. Вы его часто применяли?
- Это зависело от того, какое значение в игре команды ему придает главный тренер. Так, у Олега Васильевича Долматова тщательному разбору подлежал буквально каждый эпизод матча - он, словно шахматист, держал в голове несколько вариантов его развития и открыл лично для меня новую страницу в футболе. Шамарин с детства учил: «Никогда не играй в линию», а Васильич показал нам кардинально новую модель расположения защитников на поле, при которой думать футболисту нужно в разы больше. Если раньше за подстраховку в обороне отвечал последний защитник, то при игре в линию трое подстраховывают того партнера, который вступил в единоборство. И в этом случае тактический фол, не грубый, но правильный, специально отрабатывался в двусторонках.
- Известный в недавнем прошлом хавбек Андрей Коваленко рассказывал в интервью нашему изданию, что Курбан Бердыев в «Рубине» учил защитников игре в линию на тренировках с помощью каната. А что делал Долматов?
- Каната, конечно, не было, но мы искренне удивлялись, когда слышали: «На тренировку бутсы брать сегодня не надо - будем ходить по полю». Брали с собой на поле всего два мяча и большую часть занятия старались, чтобы во время передвижения по полю между нами сохранялось изначально расстояние, на котором мы находились друг от друга. Это требовалось для того, чтобы мы осознали, какой зазор должен быть между нами, иначе на подстраховку партнеру при увеличении расстояния можно было банально не успеть.
- Долматов возглавил «Кубань» незадолго до старта сезона-2001. Ему удалось в силу недостатка времени значительно обновить состав под свою игровую модель?
- Зимой много игроков не заявишь, поэтому с комплектованием были проблемы. Того же серба Александара Комадину, перешедшего к нам из молдавского «Нистру», заявили «на флажке», но в данном случае игра стоила свеч: он достаточно быстро вписался в команду. Однозначно успешными трансферами стали переходы Олега Терехина и Ансара Аюпова, поскольку эти мастера подсказками подталкивали нас к быстрому принятию решений на поле. Вообще, при Долматове «Кубань» быстро отошла от проповедуемого Ешуговым атлетичного футбола, и от меня как центрального защитника требовали чаще играть не длинными забросами на форвардов, а через Андрея Коваленко в центре поля, и в итоге у нас с ним сложилась отличная связка.
- По словам нынешнего тренера «Афипса» Дмитрия Воробьева, у «Кубани» в 2001-м финансовые возможности немногим уступали клубам высшей лиги. Это так?
- С приходом в конце 1998-го на пост президента «Кубани» Ивана Паненко в клубе-таки появились средства для нормального существования, и перед командой начали ставить определенные цели. Однако просто так никто деньгами не сорил, о чем красноречиво говорит любимая фраза Ешугова: «Ваши премиальные закопаны в чужой штрафной». В 2001-м у лидеров команды, тех же Терехина и Аюпова, зарплаты действительно были на уровне высшей лиги, но поскольку они являлись главной движущей силой команды на пути в высшую лигу, назвать их сильно завышенными нельзя ни в каком случае.
- После всего вышесказанного возникает логичный вопрос: почему при Долматове «Кубань» так и не смогла выйти в высшую лигу?
- Считаю, в 2001-м мы могли решать задачу: команда у нас была играющая, и получалось у нас многое, но помешали околофутбольные моменты. Конечно, напрямую «убить» нас в том или ином матче судьи не могли, однако в том сезоне у «Кубани» было много ничьих. Из-за таких вот необязательных потерь очков мы и отстали от ставшего первым «Шинника» на 9 баллов, а от элистинского «Уралана» - на 6. Впрочем, есть и другие причины, и одна из них заключается в незавершенности в силу различных причин процесса комплектования состава. Доходило до того, что для латания «дыр» брали молодых ребят из «Краснодара-2000» - разве так должна усиливаться команда, стремящаяся в высшую лигу? Это навело меня впоследствии на мысль, что руководство клуба, несмотря на лозунги, задачу повышения в классе всерьез все-таки не рассматривало.
- Бытует мнение, что странная трансферная политика стала причиной ухода Олега Долматова в апреле 2002-го. Подтвердите его или опровергнете?
- На мой взгляд, причину его ухода стоит искать на поверхности: «Кубань» потеряла уж очень много очков в 4-х стартовых матчах чемпионата, трижды уступив и однажды сыграв вничью, что и стало поводом для смены тренера. Однако в руководстве клуба, видимо, не осознавали, что копия так или иначе хуже оригинала и возглавлявшему команду с апреля по сентябрь Вячеславу Комарову не удастся сохранить те рисунок игры и микроклимат, что были при Долматове. Мы ждали, что вместо Васильича для решения задачи выхода в высшую лигу придет не менее маститый специалист, но этого не произошло - при всем уважении к назначенному на пост главного тренера в сентябре Владимиру Лагойде, опыта для решения подобной задачи ему недоставало.
- У вас есть понимание, почему проблемы с частыми тренерскими перестановками в «Кубани» стали делом привычным?
- На мой взгляд, это происходит потому, что у клуба нет одного хозяина, определившего бы для него стратегию развития. С тех пор, как я был в «Кубани», ситуация не меняется: одна часть акций принадлежит краевой администрации, другая - у частного лица, и эти акционеры могу достичь компромисса далеко не по всем вопросам. Поэтому когда мы в разгар сезона-2000 узнали, что Ешугова хотят уволить, пришли к нему в кабинет и сказали о том, что пойдем к руководству, он нам ответил: «Ребята, не стоит, это вопрос решенный. Ну, сходите вы, отложат мое увольнение на неделю-другую, однако решение-то уже принято». И понять логику этого решения нам, игрокам, было очень трудно.
- Правда, что с вами по окончании сезона-2002 тоже расстались неподобающим способом?
- Нет, ничего такого - просто закончился контракт, и его не стали продлевать. На самом деле, я был к этому морально готов: по окончании того сезона вновь начали говорить о необходимости точечного усиления, а вместо этого команду захлестнула волна кадровой ротации, и я не остался в стороне от этого процесса. Хотя я считаю, что в тот момент был на пике своей формы, что доказал в «Тоболе», вместе с которым давал результат 2 года подряд. Тем не менее, сейчас я с удовольствием вспоминаю те сезоны, которые провел во время своего второго прихода в «Кубань» - ведь мне довелось поработать с Долматовым, который, как я уже говорил, оказал большое влияние на мои взгляды на футбол в целом.
СКАНДАЛ В АВТОБУСЕ И ЧЕЛОВЕК ДНЯ
- Хотелось бы услышать, как вы оказалась в «Кубани» в первый раз, еще в 1991-м, когда вам было всего-навсего 20 лет…
- В 1988-м, когда я выпускался из футбольной школы и возник вопрос с армией, Шамарин посоветовал мне уехать в Армавир, где я поступил в педагогический институт и играл за местное «Торпедо» под началом его друга Александра Семеновича Антонова. В 1990-м в составе торпедовцев я дебютировал во второй союзной лиге, но с финансированием у клуба тогда начались большие проблемы, и я попросил Антонова помочь мне уехать в другую команду на сборы. В Белореченске меня хотел видеть у себя Георгий Безбогин, но я выбирал между другими вариантами: либо к Хазрету Дышекову в Новороссийск, либо к Владимиру Санычу Бражникову в «Кубань». По каким-то причинам вариант с «Черноморцем» сорвался, и я поехал в Краснодар.
- Известно, что Владимир Саныч любил работать именно с молодыми игроками. Вы это на себе ощущали?
- Действительно, в каких-то моментах он давал молодым ребятам карт-бланш, и поэтому у нас тогда подобралась очень перспективная «банда»: Женя Плотников, Серега и Стас Лысенко, Виталик Трофименко, Серега Белоус, Владислав Лемиш, которого играющий тренер Александр Васильевич Плошник учил как форварда уму-разуму… Бражников давал нам играть, и мы действительно чувствовали, что у нас есть возможность понять, что такое первая союзная лига. Правда, у этой медали была и обратная сторона: так как средний возраст игроков был очень уж юным, мы далеко не всегда во время матчей справлялись со своими эмоциями и выполняли установку тренера, а потому предпоследнее место в чемпионате не было воспринято внутри команды как неожиданный провал.
- Вы помните свой первый матч за «Кубань»?
- Да, дома против питерского «Зенита» в первом же туре. Помню, Владимир Саныч перед игрой так волновался, что забыл приехать на предыгровую тренировку! Мы тогда уступили 0:2, и единственное, что я помню из той встречи, так это собственное волнение - все-таки это не первенство края. Но уже в поединке третьего тура в Волгограде с «Ротором» я получил травму и потерял место в составе, а когда восстановился к концу первого круга, в основе играли другие. К тому же, в мае Бражникова на тренерском мостике сменил Юрий Марушкин, тренер из Брянска, и тот вернул в «Кубань» Василия Шитикова, который навел порядок в обороне, умело помогая Сереге Лысенко, Саше Солопу и Виталику Трофименко. С ним я не мог конкурировать и уехал доигрывать сезон в Тимашевск, а уже потом отправился в Санкт-Петербург.
- Но вскоре вы вернулись на юг России, оказавшись в черкесском «Нарте»…
- Как уже говорил, в петербургском «Динамо» у меня не задалось с самого начала, и я вновь попросил Антонова помочь с трудоустройством. Вскоре тот предложил приехать в Минеральные Воды на сбор с выступавшим тогда в первой лиге черкесским «Нартом», который тренировал его друг, и я собрал вещи и фактически сбежал из города на Неве. В Черкесске тогда подобрался специфический коллектив: он был настолько возрастной, что в «квадрат» на тренировках на правах самых молодых входили 34-летние ребята! Но с деньгами у «Нарта», в отличие от «Динамо», проблем не было, и я провел там полтора года.
- А каким образом в 1994-м перебрались в «Дружбу»?
- Для начала зимой 1993-го я съездил на сборы в Набережные Челны, где наблюдал, как будущий вратарь сборной России Андрей Новосадов и лучший бомбардир чемпионата России-1993 Виктор Панченко под чутким началом главного тренера «КАМАЗа» Валерия Четверика сбрасывали по 20 накопленных за отпуск килограммов лишнего веса. Однако вместо меня в команду взяли Алимджона Рафикова, и я вернулся в «Нарт». А в июле перед игрой с «Дружбой» майкопчане сделали предложение, которое привело к скандалу.
- И в чем же была соль вопроса?
- Мне никогда не говорили, что общаться с тренером другой команды перед матчем строго запрещено. Потому, когда в преддверии предыгровой тренировки мне предложили пройти в автобус «Дружбы» пообщаться с главным тренером команды Нурбием Хакуновым, я без задней мысли пошел. Нурбий Хасанбиевич сказал, что следил за мной 2 года и спросил, какие у меня планы на следующий сезон, и я сказал, что у меня заканчивается контракт с «Нартом». Мы обменялись телефонами, и он предложил связаться по окончании сезона по поводу моего переход в «Дружбу», однако в «Нарте» мой визит в чужой автобус восприняли враждебно. Руководство клуба подняло переполох, но я заверил президента, что на завтрашний матч выйду с максимальным настроем. Однако мне не очень-то поверили и созвали командное собрание, на котором решали, играть мне против «Дружбы» или нет. К счастью, ветераны за меня заступились, и скандал сошел на нет. Но вскоре я ушел.
- Почему майкопчан в середине 1990-х считали грозой авторитетов?
- Мы регулярно досаждали тем командам, которые ставили перед собой большие задачи, причем в самый неподходящий для них момент. Так, когда в октябре 1994-го мы приехали в Новороссийск, перед игрой Ешугов специально раздобыл для нас программку. В ней говорилось, что «Черноморцу» под руководством Олега Долматова осталось сделать шаг для досрочного выхода в высшую лигу и, мол, середняк чемпионата «Дружба» уж точно не помешает команде добиться успеха. В итоге мы выиграли 1:0 - даже не представляете, какой фурор тогда творился в Новороссийске! А в 1995-м в Санкт-Петербурге обыграли мчавшийся на всех парах в «вышку» «Зенит», и автора дубля в ворота питерцев Азамата Паунежева в тот же день, 20 августа, в вечернем выпуске новостей сделали героем рубрики «Человек дня»…
- В чем, по вашему мнению, заключался главный секрет того «майкопского чуда»?
- Мэр Майкопа Михаил Николаевич Черниченко любил футбол, и его административная команда любила футбол волей-неволей. Он подключал к финансированию «Дружбы» местных предпринимателей, что позволяло привлекать в Майкоп таких мастеров, как, к примеру, Геннадий Тимофеев. Состав «Дружбы» каждый сезон подбирался по крупицам, и в годы своего расцвета эта команда дала российскому футболу много достойных кадров, начиная с братьев Аджинджалов и заканчивая будущим зенитовцем Костей Лепехиным.
- Нурбий Хакунов говорил мне, что очень жалеет, что не смог сделать футболиста мировой величины из знакового игрока той «Дружбы» Руслана Кунихова…
- Так, как владел своей левой ногой Руслан, в российском футболе умел разве что Илья Цымбаларь. Это действительно самородок, который так и не реализовал собственный талант - с одной стороны, его часто захлестывали эмоции, но, с другой, если он ловил кураж, за ним не мог угнаться ни один соперник. Вместе с Адамом Натхо в «Дружбе» они составляли замечательную связку, которой гордилась вся республика.
СТАВКА НА СМОЛЬНИКОВА И РЕВОЛЮЦИЯ РАНЬЕРИ
- 4-летний период пребывания в «Дружбе» считаете столь же значимым для своей карьеры, как и такой же по продолжительности отрезок в «Кубани»?
- Они оставили в моей жизни разный след. В «Дружбе» в силу молодости я показывал еще недостаточно зрелый футбол, но компенсировал пробелы самоотдачей и трудолюбием. А в «Кубань» мы с Эдиком Тучинским приходили для решения конкретной задачи, так что я чувствовал личную ответственность за результат. В том и заключалось главное различие: если у «Дружбы» была задача удержаться в первой лиге, то «Кубань» мечтала о гораздо более высоком результате.
- Нынче вы выступаете за ветеранскую команду желто-зеленых. Что приятнее для вас в таких матчах - встретиться со старыми знакомыми или вспомнить молодость?
- Нам уже ничего никому доказывать не надо, поэтому мы играем для того, чтобы вновь получать удовольствие от футбола, какое в команде мастеров ты получаешь нечасто. К тому же, с Максом Деменко и Андреем Чичкиным мы раньше вместе не играли, со Стасом Лысенко провели бок о бок всего несколько матчей в 1991-м, а потому я рад, что хотя бы сейчас могу выйти с ними на поле в одной команде.
- Матчи российской премьер-лиги нынче смотрите на регулярной основе?
- В небольшом количестве, но удается. Вообще, анализируя последние сезоны в премьер-лиге, невольно пришел к выводу, что в чемпионате стало больше середняков, чем раньше: качественно отличаются от остальных первые 6 команд, а с другими 10-ю клубы ФНЛ могут играть на равных. В прошлом сезоне, например, я искреннее переживал за тульский «Арсенал», который, практически не усилившись в межсезонье, смог выбить из Кубка России «Зенит». В том числе я пристально наблюдаю за защитниками и из наших симпатизирую Игорю Смольникову: подкупает его трудолюбие, что в современном спорте, считаю, ключевое качество для профессионального роста.
- А что скажете о выступлении «Краснодара» и «Кубани» в нынешнем сезоне?
- Матчи «Краснодара» смотрю не часто, но при этом много общаюсь с Олегом Фоменко и неплохо знаком с Андреем Тихоновым и из их рассказов понимаю, в чем состоит секрет быстрого прогресса команды. В футболе я делю команды на те, что играют и получают от игры удовольствие, и те, что выполняют на поле работу. Так вот, «Краснодар», в отличие от многих российских команд, именно играет и кайфует от футбола в своем исполнении. Что до «Кубани», то в победных матчах со столичными «Спартаком» и «Локомотивом» было видно, чего Сергей Ташуев требует от своих подопечных. Также мне было искренне жаль, что желто-зеленые в равной борьбе уступили московскому «Динамо» и упустили во многих матчах победы на последних секундах… Думаю, «Кубани» в осенней части сезона не хватало крепкого фундамента в плане физической готовности, а также длины скамейки. И если эти пробелы будут устранены, то «Кубань» весной наверняка прибавит и выберется из зоны вылета.
- Сергей, из нашей беседы сделал вывод, что у вас довольно неординарный взгляд на футбол. Быть может, вам стоит вернуться в спортивную сферу, не думали об этом?
- Сейчас я по роду своей деятельности общаюсь с большим количеством людей, много читаю и поэтому понимаю настоящую ценность фразы «Никогда не говори никогда». И действительно, исключать тот или иной вариант нельзя, но стремления вернуться в той или иной роли в футбол у меня нет. Стать тренером? Я уже давно пришел к выводу, что команд в футболе много, а вот настоящих тренеров мало. Ведь недостаточно одного лишь желания стать тренером - для этого нужно быть очень амбициозным человеком, больше всего на свете мечтающем сотворить со своей командой в футболе мини-революцию. Об этом наверняка мечтает сейчас тот же Клаудио Раньери, который с «Лестером» творит в английском чемпионате сенсацию за сенсацией. Но я даже не могу представить, сколько собственного здоровья, собственных нервов и душевных сил этот тренер приложил, чтобы сотворить со скромным коллективом такое чудо и заставить людей в него верить. Поэтому тренером я уж точно быть не хочу. Быть может, в будущем можно взять пример со Стаса Лысенко, который нашел отдушину в собственной футбольной школе, но пока я к этому не готов. Пока я занимаюсь делом, которое мне нравится, а дальше посмотрим.
Максим Герасин

.: Другие материалы рубрики





Поделиться ссылкой на статью в социальных сетях: